Как в XVIII веке крепостные крестьяне жаловались на помещиков и чем это кончалось

Как закон отбирал право на защиту

В начале столетия крепостные сохраняли призрачную возможность искать справедливости в государственных инстанциях. Соборное уложение 1649 года и указы Петра I наказывали за ложные доносы, но сохраняли право подданных сообщать об уголовных преступлениях и государственной измене. Крестьянин мог заявить о злом умысле против царя или утайке помещиком ревизских душ. Это оставляло крошечную юридическую лазейку для жалоб на чрезмерные поборы, которые разоряли налогоплательщиков.

Положение дел менялось в пользу дворян с каждым новым царствованием. В 1730 году Анна Иоанновна запретила крепостным покупать недвижимость и брать откупы. В 1760 году Елизавета Петровна позволила дворянам ссылать провинившихся людей в Сибирь на поселение с зачетом их за рекрутов. В 1765 году Екатерина II расширила это право, разрешив отправлять крепостных на каторгу без суда, по одной помещичьей воле.

Кульминацией законодательного наступления на права крестьян стал именной указ Екатерины II от 22 августа 1767 года. Императрица находилась под впечатлением от волнений помещичьих крестьян в центральных губерниях и бесконечных прошений, которые бросали в ее карету. Документ ввел полный запрет для крепостных подавать челобитные на господ лично монарху или в обход установленных инстанций под угрозой немедленного наказания кнутом и отправки в Нерчинск.

Как крестьяне организовывали подачу челобитных

Одиночная жалоба была верной гибелью, поэтому крепостные прибегали к миру, сельской общине. Сход крестьян тайно принимал решение искать правду у властей, собирал подписи или отпечатки пальцев десятков и сотен односельчан. Чтобы составить грамотный юридический текст, деревня скидывалась деньгами на мирской сбор и нанимала подпольного стряпчего, чаще всего отставного канцеляриста или беглого дьячка. За составление подробного доношения платили серьезные по тем временам суммы, от нескольких рублей до десятков рублей ассигнациями.

Организация отправки жалобы требовала строгой конспирации и следовала нескольким шагам.

• Община выбирала челобитчиков или ходоков из самых уважаемых, грамотных и физически крепких мужиков.
• Ходокам справляли поддельные паспорта или отпускные грамоты, чтобы они могли пересекать границы уездов без подозрения со стороны солдатских застав.
• Челобитчики пешком добирались до Москвы или Санкт-Петербурга, скрываясь на постоялых дворах и у знакомых цеховых ремесленников.
• Прошение пытались передать в руки чиновникам Юстиц-коллегии, Генерал-прокурору Сената или подбросить в правительственное учреждение.

Чем заканчивались жалобы для крестьян

Государственная система работала на сохранение крепостнического порядка. Любое официальное прошение сначала отправляли в Сыскной приказ или местную воеводскую канцелярию для выяснения статуса просителя. Как только чиновники выясняли, что податель является крепостным, суть претензий отходила на второй план. Начиналось дознание о побеге, подделке документов и попытке оклеветать благородное сословие.

Челобитчиков заковывали в кандалы и подвергали допросу с пристрастием. Пытка на дыбе и удары плетьми были стандартной следственной процедурой для проверки правдивости показаний. Если за ходоками стоял заговор целой деревни, в имение отправляли военную карательную команду во главе со штаб-офицером. Солдаты становились на постой, заставляя деревню кормить полк, смутьянов пороли батогами прямо на барском дворе, а зачинщиков отправляли по этапу.

В подавляющем большинстве случаев уездный суд выносил решение вернуть беглых ходоков помещику на расправу. По закону помещик не имел права убивать крестьянина, однако мог назначить любое количество ударов розгами, посадить в домашнюю тюрьму на хлеб и воду или забрить жалобщика в рекруты на пожизненную службу.

Наказания для помещиков при подтверждении жалоб

Если злоупотребления дворянина оказывались слишком явными, государство вмешивалось неохотно. Власти стремились замять скандал внутри сословия. Судебная система закрывала глаза на избиения, увечья и принуждение к непосильному труду, квалифицируя это как нормальное домашнее исправление нерадивой дворни.

Реальное наказание наступало только при доказанном умышленном убийстве крепостного, масштабном крестьянском бунте или открытом безумии землевладельца. В таких редких инцидентах применяли дворянскую опеку. Сенат или Юстиц-коллегия передавали поместье под управление родственников душегуба, доходы с имения шли на содержание семьи, а самого помещика отстраняли от власти над крестьянами. В самых вопиющих ситуациях виновного ссылали в дальнее имение под негласный надзор полиции или отправляли на бессрочное покаяние в монастырь.