Петербург в поэме Гоголя «Мертвые души»: город-призрак или город-символ?

Где на самом деле происходит действие поэмы

Гоголь намеренно не называет город, где Чичиков скупает мёртвые души, реальным именем — только буквами NN, как принято было обозначать любой губернский центр империи. Сюжет движется между этим городом и усадьбами пяти помещиков: Манилова, Коробочки, Ноздрёва, Собакевича и Плюшкина. Ни одна сцена первого тома не переносит читателя в столицу. Путаница обычно возникает из общего впечатления от поэмы — она читается как сатира на всю российскую бюрократию, а бюрократию охотнее всего ассоциируют именно со столичным чиновничеством. Гоголь сознательно выбрал противоположный путь и поместил главный сатирический удар в провинцию, подальше от парадных петербургских фасадов.

Повесть о капитане Копейкине — единственный настоящий Петербург поэмы

Единственный эпизод поэмы, где действие буквально происходит в Петербурге, — вставная новелла, которую в десятой главе рассказывает почтмейстер, пытаясь угадать, кто такой Чичиков на самом деле. Герой этой новеллы, капитан Копейкин, потерял на войне 1812 года руку и ногу и приехал в столицу просить о пенсионе для увечного офицера. Он находит приёмную одного из высших сановников империи, где день за днём ждёт решения среди толпы таких же просителей. Сановник поначалу обнадёживает его коротким словом «завтра», но обещание повторяется раз за разом, пока Копейкина не выпроваживают ни с чем. Вскоре инвалид бесследно исчезает из города, а спустя время до чиновников доходит слух, будто именно он возглавил разбойничью шайку.

Эта история едва не стоила поэме публикации: цензура требовала убрать эпизод целиком, потому что в нём легко читалось прямое обвинение государственной верхушки в равнодушии к судьбе ветерана. Гоголю пришлось переписать финал мягче, чтобы сохранить повесть хотя бы в урезанном виде. Показательно и то, как рассказана эта единственная петербургская сцена поэмы: почтмейстер излагает её со слухов, с чужих слов, обрастающей по пути небылицами, — читатель так и не получает прямого взгляда на столицу, только легенду о ней, пересказанную третьими лицами в провинциальной гостиной.

Петербург как мираж провинциальной мечты

Даже не появляясь на сцене напрямую, столица держит в поэме роль верхней ступени чиновничьей лестницы, к которой тянутся провинциальные герои. Сама биография Чичикова, изложенная в одиннадцатой главе, строится вокруг карьеры мелкого чиновника, переходившего из одного казённого ведомства в другое, а затем устроившегося на таможню — должность, о которой в провинции говорили с завистью, как о почти столичной удаче. Тот самый сановник из повести о Копейкине воплощает именно этот образ недосягаемой власти: имя, должность и адрес приёмной значат для просителя больше, чем любой личный поступок. Петербург в поэме работает как масштаб, которым меряют собственный провинциальный успех и собственное бессилие перед далёким начальством, а не как декорация для сюжета.

Петербург в «Петербургских повестях» — город, который меняет лица

В отдельном цикле повестей Гоголь наконец даёт городу главную роль. «Невский проспект» открывается похвалой парадной улице, а затем показывает, как её огни и витрины обманывают героя, толкая художника Пискарёва к гибели за красивым фасадом, скрывающим публичный дом. В «Носе» чиновник Ковалёв буквально теряет часть собственного лица, а город вокруг продолжает жить по своим бюрократическим правилам, будто пропажа носа — рутинный казус, требующий не сочувствия, а верно оформленного прошения. В «Шинели» насмерть простуженный после ограбления Акакий Акакиевич сталкивается с тем же равнодушием государственной машины, которое погубило капитана Копейкина, только теперь без слухов и пересказов — читатель наблюдает эту холодность вблизи, на промёрзших улицах самой столицы.

«Ревизор» и тот же страх перед столицей

Комедия «Ревизор» подходит к теме зеркально: здесь уже не герой едет в Петербург просить о милости — слух о петербургском чиновнике сам врывается в провинциальный город и парализует его страхом. Городничий и его окружение принимают заезжего Хлестакова за важное столичное лицо и бросаются угождать ему, откупаться и лгать, лишь бы задобрить воображаемую власть. Тот же механизм работает и в повести о Копейкине: далёкая столица внушает провинциалу трепет вне зависимости от того, кто там реально принимает решения.

Город-призрак или город-символ — как ответить точнее

В границах самой поэмы уместнее говорить о городе-призраке: Петербург появляется только как легенда внутри легенды, рассказанная почтмейстером за карточным столом, и ни разу не получает собственной, независимо описанной улицы. Но в масштабе всего гоголевского творчества этот призрак быстро превращается в устойчивый символ — образ государственной машины, которая способна раздавить просителя что в столичной приёмной, что в провинциальном страхе перед мнимым ревизором. Поэма и повести смотрят на один символ с разных концов империи, но видят одно и то же равнодушие власти к отдельному человеку.

• Действие «Мёртвых душ» разворачивается в городе NN и соседних усадьбах, а не в столице.
• Единственная петербургская сцена поэмы — вставная повесть о капитане Копейкине.
• Эту повесть Гоголь переписывал под давлением цензуры, смягчая образ сановника.
• Полноценный образ Петербурга Гоголь создаёт в отдельном цикле «Петербургских повестей».
• «Ревизор» показывает провинциальный страх перед столицей зеркально повести о Копейкине.