Почему некоторые животные едят собственную шерсть или перья

Физиологическая норма и защита пищеварительного тракта

Самый яркий пример осознанного и регулярного поедания собственного оперения в дикой природе демонстрируют чомги и другие представители семейства поганковых (Podicipedidae). Орнитологи зафиксировали этот феномен ещё в XIX веке, когда при вскрытии желудков чомг исследователи постоянно находили плотные комки из перьев, занимающие порой более половины объёма органа. Птицы начинают выщипывать мелкие контурные перья со своего брюшка и заглатывать их уже в первые дни жизни, получая первые перья буквально из клюва родителей.

Желудок поганки анатомически разделен на железистую часть и мышечный мешок, переход из которого в кишечник снабжен узким пилорическим клапаном. Рацион этих птиц почти целиком состоит из рыбы с острыми костями, жестких панцирей ракообразных и водных жуков. Заглотанные перья сваливаются в мускульном желудке в войлокообразную массу. Эта масса выполняет роль защитной подушки, удерживая рыбьи кости до их полного растворения концентрированным желудочным соком, и предотвращает механическое прободение тонких стенок желудка.

Второй механизм связан с фильтрацией и эвакуацией непереваренных остатков. Периодически птица срыгивает перьевой ком вместе с фрагментами скелета рыб и внешними скелетами насекомых. Процесс аналогичен формированию погадок у сов и дневных хищных птиц, но совы используют шерсть съеденных грызунов, а поганки создают фильтрующую матрицу из собственного покрова. Без заглатывания перьев острые кости проникали бы в пилорический сфинктер и травмировали кишечник.

Патологический пикацизм и дефицит питательных веществ

У большинства млекопитающих и клеточных птиц поедание собственного шерстного покрова представляет собой форму аллотриофагии, или пикацизма. Под этим термином в ветеринарии и физиологии понимают извращенный аппетит, направленный на поедание несъедобных субстанций. У жвачных животных, например у коров, коз и овец, трихофагия развивается при обеднении рациона структурной клетчаткой и минеральными солями.

Рубцовое пищеварение напрямую зависит от размера частиц корма и содержания грубых волокон, стимулирующих механические рецепторы стенки рубца и процесс жвачки. При нехватке грубого сена животное пытается компенсировать физическое раздражение рецепторов желудка любыми доступными волокнистыми структурами, слизывая и поедая собственную шерсть или выдергивая ее у соседей по загону. Параллельно играет роль нехватка натрия, фосфора, кобальта, железа, меди и серосодержащих аминокислот, таких как цистин и метионин, из которых синтезируется кератин.

У кур, индеек и попугаев аналогичный процесс называют птерофагией. Птица расклевывает растущие перьевые пеньки, богатые кровью и белком, стараясь восполнить белковый голод или недостаток солей. Начавшись с одной особи, такое поведение быстро распространяется по стае в виде каннибализма из-за зрительного подкрепления видом крови.

Формирование трихобезоаров и клинические последствия

Главная опасность систематического поедания шерсти кроется в химической структуре кератина. Кератин относится к фибриллярным белкам с высокой плотностью дисульфидных мостиков между полипептидными цепями. Ни пепсин желудочного сока, ни протеазы поджелудочной железы млекопитающих не способны гидролизовать эти связи. Попав в желудок, волокна шерсти не перевариваются, а сбиваются перистальтическими движениями в плотные войлочные шары, именуемые безоарами или трихобезоарами.

У кошек грубый шершавый язык покрыт ороговевшими сосочками (papillae filiformes), направленными назад, в сторону глотки. Во время гигиенического груминга кошка механически не способна выплюнуть выпавшие остевые волосы и подшерсток, поэтому рефлекторно заглатывает их. В норме гладкие комки шерсти эвакуируются естественным путем либо выходят с рвотой. Если же моторика желудочно-кишечного тракта нарушена или шерсти слишком много из-за стрессового вылизывания, трихобезоар разрастается до размеров полости желудка.

У телят и ягнят трихобезоары достигают массы в несколько сотен граммов и закупоривают сычуг либо книжку. Это приводит к механической непроходимости, нарушению руминации, тимпании преджелудков и некрозу слизистой оболочки из-за постоянного давления плотного камня. В тяжелых случаях патология устраняется исключительно хирургическим путем.

Психогенные причины и стереотипии

Когда анализы крови и биохимия исключают алиментарный дефицит, на первое место выходят поведенческие расстройства. Хронический стресс, сенсорная депривация и изоляция в замкнутом пространстве провоцируют развитие компульсивных состояний. Животное направляет естественный ритуал ухода за телом в деструктивное русло.

• Психогенная алопеция у кошек проявляется монотонным вылизыванием шерсти на животе и внутренней поверхности бедер вплоть до полного облысения и воспаления кожи
• Самоощипывание у крупных попугаев (ара, жако, какаду) возникает на фоне нехватки общения, недостаточной влажности воздуха или отсутствия интеллектуальной нагрузки, переходя в привычку полностью поедать перо
• Стереотипное пережевывание шерсти у лабораторных грызунов развивается при высокой скученности в клетках и нарушении циркадных ритмов освещения
• Нервный груминг у собак приводит к образованию акрального гранулематоза от слизывания, когда животное буквально сгрызает шерстный покров на дистальных отделах лап

Сравнение физиологического и патологического поедания

Биологическая природа поедания покровов кардинально различается в зависимости от того, заложено ли такое действие эволюционной программой вида или спровоцировано внешними факторами.

У поганок и хищных птиц заглатывание пера стимулирует физиологический выброс погадок, очищая желудок от токсичных продуктов белкового распада и патогенных бактерий. Здесь материал выполняет механическую службу естественного сорбента и фильтра, не нанося тканям никакого вреда.

У травоядных и плотоядных млекопитающих поглощение шерсти всегда ведет к системному сбою. ЖКТ не приспособлен к удалению сверхкрупных инородных предметов минерально-органического происхождения. Вместо очищения организм получает язвенные поражения, воспаление пилорического отдела и паралич гладкой мускулатуры кишечника.