Что общего у «дела врачей» и охоты на ведьм в Салеме?

Два эпизода из разных миров

Салем 1692 года — пуританская деревня в колонии Массачусетского залива, где девочки-подростки начали биться в судорогах и обвинять соседок в колдовстве. Москва 1953 года — столица тоталитарного государства, где газета «Правда» 13 января напечатала статью «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Восемьдесят с лишним лет спустя после Салема журналисты и историки стали замечать, насколько похожи внутренние механизмы этих двух историй, при всей разнице эпох и масштабов.

Как ищут внутреннего врага

В обеих историях враг скрывается среди своих. В Салеме это соседка, повитуха, нищая женщина или бывшая рабыня, якобы заключившая сделку с дьяволом. В сталинской Москве это кремлёвские врачи, лечившие первых лиц государства и якобы годами вредившие их здоровью по указке иностранных разведок. Оба образа врага держатся на вере аудитории в сам факт скрытого заговора, а не на предъявленных доказательствах.

Разница в языке заметна сразу. Салемский обвинитель говорил о духе, дьяволе и порче. Советская пропаганда говорила о шпионаже, вредительстве и сионистском заговоре. Форма менялась вместе с эпохой, а функция обвинения оставалась той же — объяснить несчастья и тревоги общества происками скрытой группы.

Донос, с которого всё началось

У «дела врачей» есть конкретная точка отсчёта. Кардиолог Лидия Тимашук ещё в 1948 году направила в ЦК партии письмо о неверном, по её мнению, диагнозе, поставленном одному из членов Политбюро. Письмо легло под сукно на несколько лет, а в начале пятидесятых его достал следователь МГБ Михаил Рюмин и построил на нём обвинение против группы кремлёвских медиков.

В Салеме роль спускового крючка сыграли показания нескольких девочек из семьи местного священника, у которых начались необъяснимые припадки. Местный врач не нашёл медицинской причины и предположил колдовство. Девочки начали называть имена, и первыми обвиняемыми стали три женщины с самой слабой защитой в деревенской иерархии — рабыня Титуба, нищенка Сара Гуд и пожилая вдова Сара Осборн.

Признание любой ценой

Способы добывания признаний в двух историях различались резко, а роль самого признания была схожей. По указанию Сталина к арестованным врачам применяли меры физического воздействия, проще говоря пытки, наручники с рук не снимали ни днём ни ночью. Несколько человек под давлением подписали показания против себя и коллег.

В Салеме пытки применяли редко, но давление было не менее реальным. Признавшийся в связи с дьяволом ведьма почти всегда избегал казни, а тот, кто настаивал на невиновности, рисковал жизнью. Из девятнадцати повешенных ни один не признал вину. Восьмидесятилетнего фермера Джайлса Кори, отказавшегося отвечать на суде вообще, раздавили камнями, пытаясь заставить его дать показания.

Как обвинение обрастало новыми именами

Механизм снежного кома одинаков в обеих историях. Признавшийся обвиняемый называл сообщников, чтобы показать раскаяние и сохранить жизнь, а следствие получало новых подозреваемых без дополнительной работы. К февралю 1953 года число арестованных по «делу врачей» выросло с изначально объявленных девяти до тридцати семи, включая родственников обвиняемых. В Салеме за четырнадцать месяцев, с января 1692 по май 1693 года, обвинения предъявили примерно ста семидесяти людям, а всего под подозрением в разное время оказалось около двухсот человек.

• первичный донос или необъяснимое происшествие запускает расследование
• власть объявляет о заговоре скрытой группы против общего блага
• признание, добытое давлением, ценится выше вещественных улик
• каждое новое имя из признания расширяет круг подозреваемых

Чем эти истории различаются

Прямое сравнение требует честности насчёт различий. Салемский процесс шёл через официальный суд присяжных, пусть и с сомнительными доказательствами, а не через закрытые допросы органов безопасности. «Дело врачей» с самого начала запустило государство и его карательный аппарат, и решение о нём принималось в кремлёвских кабинетах, а не деревенским собранием.

Отличается и мировоззрение за обвинением. В Салеме люди искренне верили в реальность дьявольского заговора внутри религиозной картины мира. В сталинской Москве конструкция была светской и политической, с отчётливым антисемитским подтекстом, — из девяти изначально названных врачей шестеро были евреями. Отличается и исход. Салемский процесс унёс двадцать пять жизней, прежде чем его остановили — девятнадцать человек повесили, ещё несколько умерли в тюремных условиях. Смерть Сталина в марте 1953 года оборвала «дело врачей» до суда и без единого приведённого в исполнение приговора.

Как всё закончилось

Оба эпизода завершились официальным признанием ошибки, хотя и с разной скоростью. Уже в 1697 году власти Массачусетса объявили день покаяния за салемские приговоры, а один из судей публично признал вину перед всей общиной. В 1711 году колониальные власти законодательно восстановили доброе имя казнённых и выплатили компенсации их семьям.

После смерти Сталина 5 марта 1953 года новое руководство страны действовало быстрее. Уже 4 апреля было объявлено о закрытии «дела врачей», освобождении и полной реабилитации всех арестованных. Признания, полученные пытками, официально назвали результатом недопустимых методов следствия.