Как ГУЛАГ помог освоить Дальний Восток, но погубил его экономику?

Зачем на Дальнем Востоке появился Дальстрой

В 1931 году создали государственный трест «Дальстрой» — Государственный трест по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы. Задачей треста было освоить огромную и почти безлюдную территорию Северо-Востока: там разведали богатые месторождения золота, а страна остро нуждалась в валюте для закупки станков и оборудования под индустриализацию. Дорог, портов и жилья в регионе тогда почти не было. Климат и удалённость делали найм вольных рабочих долгим и дорогим делом.

Государство решило эту проблему по-своему: основной рабочей силой Дальстроя стали заключённые Севвостлага. Формально лагеря Дальстроя не входили в структуру НКВД так же прямо, как классический ГУЛАГ, однако принадлежали к той же системе принудительного труда, и сегодня историки рассматривают их как часть общего лагерного архипелага.

Золото и олово Колымы в цифрах

За годы существования треста, по архивным отчётам самого Дальстроя, было добыто около тысячи тонн химически чистого золота, свыше пятидесяти тысяч тонн олова, а также вольфрам, кобальт и уран в заметно меньших объёмах. Колымское золото стало одним из главных источников валютных поступлений советской экономики довоенных и послевоенных лет.

Производственная статистика Дальстроя документирована относительно хорошо — трест вёл строгий учёт добычи для отчётности перед Москвой. С человеческими потерями ситуация выглядит иначе, и об этом стоит сказать отдельно, потому что цифры здесь у разных исследователей расходятся в разы.

Кто добывал это золото

Добычу вели заключённые Севвостлага — в пиковые годы, на рубеже тридцатых и сороковых и в начале пятидесятых, их число превышало сто семьдесят тысяч человек одновременно, а всего через лагерную систему региона за десятилетия прошли многие сотни тысяч людей. Работать приходилось в условиях сорокаградусных морозов, часто при нехватке тёплой одежды и скудном пайке, особенно тяжёлыми были конец тридцатых и военные годы, когда снабжение региона резко ухудшилось.

БАМлаг и рельсы на востоке страны

Параллельно с Дальстроем действовал БАМлаг — лагерное управление железнодорожного строительства с центром в городе Свободном Амурской области, созданное в 1932 году. Через него за годы работы прошло около двух миллионов человек, а в мае 1938 года одновременно в лагере находилось до двухсот пятидесяти пяти тысяч заключённых. Силами БАМлага построили участки Бам — Тында, Комсомольск — Совгавань, Тайшет — Братск, Братск — Усть-Кут, линии Известковая — Ургал и Волочаевка — Комсомольск-на-Амуре.

Здесь важно разделить два разных проекта под похожим названием. Знаменитую сплошную магистраль БАМ, которую страна помнит по всесоюзным комсомольским стройкам, тянули уже в семидесятых и восьмидесятых годах силами добровольцев за зарплату и северные надбавки. Лагерная стройка тридцатых-пятидесятых проложила лишь отдельные участки и подходы в том же регионе десятилетиями раньше, и приписывать заключённым всю магистраль целиком было бы ошибкой.

Почему принудительный труд оказался невыгоден

Коллективный труд историков «ГУЛАГ: экономика принудительного труда» под редакцией Леонида Бородкина, Пола Грегори и Олега Хлевнюка оценивает вклад всей лагерной системы в советский валовой продукт заметно скромнее ожиданий — не выше нескольких процентов. Производительность заключённых уступала производительности вольного найма, и объяснение здесь простое: у человека без зарплаты и перспектив освобождения нет стимула работать быстрее и качественнее, а высокая смертность и постоянная ротация людей разрушали любую преемственность навыков.

Архивы самого БАМлага фиксируют характерный сбой логистики: на новую трассу отправляли этапы без белья, обуви и одежды. Жильё для прибывших готово не было. Строительных материалов для него тоже не хватало. Ресурсы, которые должны были идти на стройку, вместо этого тратились на банальное выживание рабочей силы — и реальная себестоимость километра пути или тонны руды оказывалась куда выше, чем при найме вольных рабочих за деньги.

Неэффективность такой модели постепенно осознавали и в самом руководстве страны — от силовых ведомств до низового лагерного начальства. После смерти Сталина в 1953 году систему стали быстро сворачивать: прошла масштабная амнистия, а в 1957 году сам Дальстрой упразднили как особую структуру и передали его хозяйство в обычное гражданское управление.

Что осталось после ГУЛАГа на Дальнем Востоке

Физическая инфраструктура никуда не делась — дороги, порт и город Магадан, посёлки при рудниках, отдельные участки железной дороги остались и продолжили работать. А вот способ дальнейшего освоения региона изменился принципиально: с конца пятидесятых годов Крайний Север и Дальний Восток развивали в основном за счёт денег, а не принуждения — повышенных зарплат, северных коэффициентов, льгот для вольнонаёмных.

• дороги и мосты в верховьях Колымы, проложенные силами Севвостлага
• порт и город Магадан как административный центр треста
• рудники и посёлки при золотых и оловянных месторождениях
• отдельные участки железной дороги на подходах к будущей магистрали БАМ
• система «длинного рубля» — надбавок и льгот, привлёкшая на Север уже вольных работников после закрытия лагерей

Итог получается двойственным. Лагерная система действительно позволила быстро открыть месторождения и проложить первую инфраструктуру там, где до того не ступала нога строителя, и сделала это ценой множества человеческих жизней. А как экономическая модель для долгого развития региона принудительный труд себя не оправдал и был заменён обычным наёмным трудом сразу же, как только государство получило такую возможность.