Как «Слово о полку Игореве» превратили в фальшивку: разбор одной исторической мистификации

Находка графа Мусина-Пушкина

Рукопись со «Словом» отыскал в начале 1790-х годов обер-прокурор Синода и известный собиратель древностей Алексей Мусин-Пушкин. Текст входил в состав более позднего сборника, переплетённого вместе с летописными и житийными сочинениями. По одной версии, книгу купили у бывшего архимандрита ярославского Спасо-Преображенского монастыря, по другой — приобрели через посредников на антикварном рынке. Открытие поразило современников: подобного памятника о походе князя Игоря против половцев прежде никто не видел.

В 1800 году Мусин-Пушкин вместе с историками Алексеем Малиновским и Николаем Бантыш-Каменским подготовил и выпустил первое печатное издание — с переводом на современный язык и комментариями. Ещё раньше, до публикации, с рукописи сняли копию для Екатерины II. Эта деталь позже сыграет важную роль в споре о подлинности.

Пожар 1812 года и потеря оригинала

Осенью 1812 года, во время оккупации Москвы армией Наполеона, город охватил пожар, уничтоживший значительную часть частных собраний и библиотек. В огне погибла и коллекция Мусина-Пушкина, включая единственный подлинник «Слова». Больше о судьбе рукописи ничего достоверно не известно: ни один экземпляр XII или XVI века до наших дней не дошёл.

Потеря подлинника обернулась главным козырем скептиков. Проверить палеографию, состав чернил, почерк переписчика стало невозможно. Спор о «Слове» с этого момента идёт с печатным изданием 1800 года и копией для императрицы: рукописи в руках уже ни у кого нет.

Почему памятник назвали подделкой

Сомнения возникли почти сразу после публикации и усилились в XIX веке. Необычный язык, отсутствие прямых параллелей среди известных на тот момент древнерусских текстов, редкое для эпохи соединение языческих образов с христианскими смущали часть учёных. В XX веке скептическую линию продолжили французский славист Андре Мазон и советский историк Александр Зимин: оба предполагали, что текст создан в XVIII веке — либо самим Мусиным-Пушкиным, либо кем-то из его круга, вдохновлённым «Задонщиной», памятником о Куликовской битве.

Аргументы скептиков строились на сравнении со «Задонщиной»: в обоих текстах есть похожие фразы и образы, и у оппонентов подлинности возникал вопрос о направлении заимствования. Версия позднего происхождения «Слова» объясняла совпадения тем, что автор XVIII века переработал уже известный текст «Задонщины», добавив архаичный колорит и вымышленный сюжет.

Аргументы в пользу подлинности

Защитники подлинности указывали на обратное направление заимствования. «Задонщина» сохранилась во множестве списков разных эпох, и её текст явно вторичен по отношению к «Слову» — переписчики XIV-XV веков подражали более раннему образцу. Кроме того, в «Слове» встречаются исторические подробности и имена второстепенных князей, которые ни в одном источнике XVIII века зафиксированы не были и стали известны науке только после публикации архивных документов в XIX-XX веках.

Ещё один довод — «тёмные места», фрагменты текста с неясной грамматикой и лексикой, которые переводчики и комментаторы XVIII-XIX веков не понимали и не могли исправить осмысленно. Гипотетическому фальсификатору незачем было оставлять в собственном сочинении загадки, которые ставили в тупик его самого и позднейших издателей.

Работа Андрея Зализняка

В 2004 году вышла книга лингвиста Андрея Зализняка «Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста» — итог многолетнего анализа грамматики, лексики и фонетики памятника. Зализняк подошёл к вопросу как специалист по эволюции древнерусского языка, а не как историк или литературовед, и сравнил особенности «Слова» с массивом новгородских берестяных грамот, найденных уже после 1951 года — то есть текстов, о существовании которых предполагаемый автор XVIII века знать попросту не мог.

Итог анализа таков: язык «Слова» на множестве уровней, от ударений до тонких грамматических форм, вышедших из употребления к XIV веку, соответствует закономерностям, которые наука реконструировала лишь во второй половине XX века, изучая берестяные грамоты и другие памятники. Гипотетическому фальсификатору конца XVIII века пришлось бы независимо открыть законы исторической русской грамматики, ещё не существовавшие как научная дисциплина в конце XVIII века, и после этого спрятать все следы такого открытия. Зализняк оценил такую возможность как крайне маловероятную.

Что решает вопрос сегодня

После публикации Зализняка научный консенсус заметно сместился в сторону подлинности. Большинство современных филологов и историков рассматривают «Слово» как памятник XII века, дошедший до нас в списке XVI века и погибший при пожаре 1812 года. Отдельные исследователи по-прежнему придерживаются скептической позиции, но их аргументы сегодня оспаривают преимущественно на лингвистическом уровне — том самом, где скептики были сильнее всего в XX веке.

Заголовки вида «Слово — фальшивка» продолжают появляться в популярных статьях именно потому, что версия о подделке когда-то была респектабельной научной гипотезой, а не маргинальной теорией заговора. Разница в том, что сегодня у оппонентов этой гипотезы есть инструмент, которого не было ни у Мусина-Пушкина, ни у скептиков XIX-XX веков: точная реконструкция древнерусской грамматики по независимым источникам.

• рукопись найдена в начале 1790-х годов Алексеем Мусиным-Пушкиным
• впервые издана в 1800 году, копия снята для Екатерины II ещё раньше
• оригинал сгорел в московском пожаре 1812 года
• скептики XIX-XX веков сравнивали текст с «Задонщиной» и находили его язык подозрительным
• Андрей Зализняк в 2004 году показал, что подделать такую грамматику в XVIII веке было практически невозможно