Откуда на Руси взялись первые школы и кто в них учился

Указ Владимира 988 года

Летопись «Повесть временных лет» сообщает, что вскоре после крещения Руси князь Владимир вместе с митрополитом Михаилом начал брать у знатных родителей малолетних детей и отдавать их в училище учиться грамоте. Формулировка летописца звучит жёстко — «поимание» детей, то есть скорее принудительное изъятие, чем добровольная отдача, и это подчёркивает, насколько новым и непривычным делом было книжное обучение для дружинной и боярской знати того времени. Некоторые матери, по свидетельству летописи, оплакивали детей, как покойников, — настолько чуждой казалась идея надолго расстаться с ребёнком ради грамоты. Первая такая школа открылась в Киеве и была рассчитана на детей из высших слоёв тогдашнего общества.

Зачем грамота понадобилась новой вере

Принятие христианства по византийскому образцу требовало книжной культуры совсем другого уровня, чем прежде. Богослужение велось по книгам, и без них нельзя было ни читать Псалтирь, ни вести церковную службу, ни переписывать священные тексты для новых храмов. Русь получила письменность на кириллице вместе с крещением, и грамотное духовенство стало острой необходимостью — своих священников и книжников поначалу почти не было, службы вели греческие и болгарские клирики. Школа при дворе Владимира решала практическую задачу — вырастить первое поколение собственных грамотных людей, способных со временем заменить приезжее духовенство.

Школы при монастырях и соборах

После первого киевского училища книжное обучение постепенно распространилось и на другие крупные города — Новгород, Смоленск, Суздаль, Курск. Летописи связывают с именем Ярослава Мудрого школу в Новгороде около 1030 года, куда, по сообщению источников, собрали до трёхсот детей священников и старост для обучения грамоте. Точность этой цифры историки оценивают осторожно: летописные тексты того периода нередко округляют числа или переписывают их из более поздних сводов, поэтому «триста» стоит воспринимать как указание на заметный по меркам эпохи масштаб, а не как точную бухгалтерскую цифру. Со временем обучение чтению и письму закрепилось именно за монастырями и крупными соборами — туда стекались книги, там жили грамотные монахи, способные учить, и там же хранились образцы для переписывания.

Кто учился и чему

Основной контингент ранних школ составляли мальчики из семей духовенства, бояр и городской верхушки — простому крестьянскому ребёнку книжное учение в X–XI веках было практически недоступно. Программа строилась вокруг церковнославянской грамоты: детей учили узнавать буквы, читать по слогам, а затем переходили к чтению Псалтири и других богослужебных книг, которые заодно служили и букварём, и текстом для заучивания наизусть. Отдельным предметом шло церковное пение, необходимое будущим священникам и дьяконам, а более способные ученики осваивали основы счёта — простую арифметику, нужную для ведения хозяйственных и церковных записей.

Чему учили в ранних школах

• узнавание и написание кириллических букв
• чтение Псалтири и других церковных книг
• церковное пение для будущей службы
• основы счёта для хозяйственных нужд

Была ли школа для девочек

Отдельного внимания заслуживает редкий для того времени случай женского образования. Историк Василий Татищев со ссылкой на несохранившийся летописный свод сообщает, что княжна Анна Всеволодовна, постригшаяся в 1086 году в Андреевском монастыре в Киеве, основанном её отцом, собирала у себя молодых девушек и учила их грамоте, а заодно рукоделию, пению и другим полезным занятиям. Источник здесь единственный и довольно поздний по происхождению, поэтому современные историки относятся к этому сообщению с осторожностью — сам факт существования такой школы оспаривается не всеми, но масштаб и подробности достоверно проверить невозможно. Даже с этой оговоркой случай интересен тем, что показывает: идея женской грамотности на Руси не была совсем чужда книжной культуре эпохи.

Берестяные грамоты как отдельное доказательство грамотности

Настоящий переворот в представлениях о распространении грамотности на Руси произошёл 26 июля 1951 года, когда участница новгородской археологической экспедиции Нина Акулова нашла на Неревском раскопе первый берестяной документ — перечень хозяйственных повинностей. С тех пор в Великом Новгороде обнаружено более тысячи таких грамот, и они рассказывают о бытовой переписке горожан — долговых расписках, любовных записках, деловых поручениях, а не о церковной учёности. Особое место среди находок занимают грамоты мальчика по имени Онфим, жившего в Новгороде примерно в середине XIII века: семилетний ребёнок использовал бересту как черновую тетрадь для упражнений в письме и рисования, оставив на ней и буквы, и собственные картинки.

Что достоверно известно, а что остаётся спорным

Берестяные грамоты доказывают широкую бытовую грамотность горожан Новгорода, включая женщин и детей, — это подтверждённый археологией факт, не зависящий от единичных летописных упоминаний. Гораздо менее определённой остаётся картина по другим городам Руси: подобных массовых находок за пределами Новгорода и нескольких соседних центров пока немного, поэтому судить об уровне грамотности во всей стране по одному городу было бы преувеличением. Монгольское нашествие середины XIII века прервало и школьное дело, и книжное производство на десятилетия — многие библиотеки погибли при разорении городов, и системное обучение грамоте в прежних масштабах возродилось далеко не сразу.