Как русские цари женились: браки по любви и по расчёту

Домонгольская Русь и браки как дипломатия

В X–XII веках браки князей Рюриковичей строились по образцу европейской дипломатии того времени — родство скрепляло союз между княжествами не хуже военного договора. Ярослав Мудрый выдал дочерей замуж за правителей сразу нескольких европейских стран: Анна Ярославна в 1051 году стала женой французского короля Генриха I, Елизавета вышла за норвежского короля Харальда Сурового, а Анастасия — за венгерского короля Андраша I. Сам Ярослав женился на шведской принцессе Ингигерде, а его внук Владимир Мономах взял в жёны Гиту Уэссекскую, дочь последнего англосаксонского короля Гарольда II, погибшего в битве при Гастингсе. Подобные союзы включали Русь в общеевропейскую систему династических связей задолго до того, как страна оказалась отрезана от Европы монгольским нашествием.

Браки под ордынским надзором

После установления зависимости от Орды в XIII веке брачная политика русских князей стала сложнее: ханская власть могла влиять на то, с кем породнится тот или иной удельный князь, а сами браки нередко служили инструментом внутрирусских союзов против соперничающих княжеств. Московские князья в XIV–XV веках женились преимущественно на дочерях других русских правящих домов, укрепляя тем самым собственные позиции в борьбе за великое княжение. Международные династические связи в этот период почти сошли на нет — Русь была слишком ослаблена и изолирована, чтобы претендовать на равные браки с крупными европейскими дворами, как это было при Ярославе Мудром.

Смотрины — как выбирали невесту московскому царю

С возвышением Москвы и особенно с XVI века сложился особый ритуал выбора царской невесты — смотрины. По сложившейся практике, заимствованной, по мнению ряда историков, из византийского обычая выбора невесты для императора, со всей страны в столицу свозили девушек из боярских и дворянских семей — иногда несколько сотен сразу. Кандидаток осматривали доверенные люди двора, проверяли здоровье и происхождение, отсеивали большинство уже на местах, а в Москву на финальный тур попадали немногие. Царь лично смотрел на оставшихся претенденток и делал выбор, хотя реальное влияние на итог часто определяли интересы боярских группировок при дворе, продвигавших свою кандидатку, а личные предпочтения государя нередко отходили на второй план.

Смотрины, которые закончились скандалом

Не всегда смотрины проходили гладко. В 1647 году на смотринах для царя Алексея Михайловича из двухсот собранных девушек выбрали Евфимию Всеволожскую, и обручение уже состоялось. Но при облачении невесты в царские одежды придворные девушки слишком туго стянули ей волосы, и Евфимия упала в обморок в присутствии жениха. Влиятельный боярин Борис Морозов, воспитатель молодого царя, объявил обморок падучей болезнью, обвинил семью невесты в сокрытии недуга и добился её ссылки в Сибирь вместе с роднёй. Историки сходятся в том, что за этим эпизодом стояла придворная интрига: Морозов продвигал ко двору другую кандидатку, Марию Милославскую, на сестре которой женился сам, и в итоге царь женился именно на ней в 1648 году.

Роль церкви и родни в брачном выборе

Ни один царский брак не обходился без участия церкви — благословение митрополита или патриарха было обязательной частью церемонии, а сам обряд венчания следовал строгому чину. Родня жениха и невесты играла не менее важную роль: за спиной царской избранницы почти всегда стоял конкретный боярский род, заинтересованный в укреплении своего влияния при дворе через породнение с государем. Именно поэтому смотрины редко были состязанием красоты в чистом виде — куда чаще это была закамуфлированная борьба придворных партий, где здоровье, происхождение и поведение невесты становились удобным поводом для устранения неугодной кандидатуры, как показывает история Евфимии Всеволожской.

Что учитывалось при выборе царской невесты

• происхождение семьи и её положение при дворе
• здоровье и внешность невесты
• поддержка со стороны влиятельного боярского рода
• согласие церкви и соблюдение обрядового порядка

Романовы и династические браки Нового времени

Начиная с Петра I русские монархи постепенно вернулись к практике европейских династических браков, отказавшись от закрытых смотрин внутри страны. Наследников и наследниц престола теперь чаще женили и выдавали замуж за представителей германских княжеских домов — это давало легитимность в глазах европейских дворов и укрепляло связи с континентальными монархиями. Будущая императрица Екатерина II родилась немецкой принцессой Софией Фредерикой Ангальт-Цербстской и перешла в православие лишь перед свадьбой с наследником престола Петром Фёдоровичем. Подобная схема — иностранная невеста, переход в православие, венчание — стала для дома Романовых XVIII–XIX веков почти стандартной практикой.

Исключения — браки по любви

На фоне расчётливых династических союзов заметно выделяются несколько историй, которые современники и потомки описывали как браки по искреннему чувству. Сам Пётр I женился на Екатерине — женщине скромного происхождения, в юности бывшей прислугой в чужом доме, а позже ставшей его спутницей задолго до официального венчания и коронации императрицей. Спустя полтора века император Александр II после смерти первой жены вступил в морганатический брак с княжной Екатериной Долгоруковой, к которой был искренне привязан, хотя такой союз нарушал привычные династические расчёты и вызывал недовольство при дворе. Николай II и его невеста Александра Гессенская, судя по сохранившейся переписке, испытывали друг к другу подлинную привязанность, и брак состоялся вопреки первоначальным сомнениям части родни с обеих сторон.

Что означал выбор невесты для государства

Царский или императорский брак почти никогда не был личным делом одного человека. От выбора невесты зависела стабильность престолонаследия, расстановка сил среди боярских или дворянских партий, а порой и внешнеполитические союзы с другими государствами. Даже случаи браков по любви — Пётр и Екатерина, Александр II и Долгорукова, Николай и Александра — так или иначе входили в столкновение с династическими расчётами окружения и требовали от монарха отдельных усилий, чтобы личный выбор получил официальное признание двора и церкви.