Кто такие варяги и откуда они пришли: спор норманистов и антинорманистов

Как возник спор и кто его начал

Дискуссия зародилась в стенах Петербургской академии наук в середине XVIII века. Немецкие историки Готлиб Зигфрид Байер и Герард Фридрих Миллер начали систематически изучать древнерусские летописи, прежде всего «Повесть временных лет». В тексте Нестора под 862 годом описан классический сюжет. Славянские и финно-угорские племена изгнали варягов за море, отказались платить дань, начали враждовать между собой и затем отправили послов с формулировкой: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Приходите княжить и володеть нами». На призыв откликнулся Рюрик с братьями Синеусом и Трувором.

Миллер подготовил в 1749 году доклад «О происхождении народа и имени российского». Учёный утверждал, что государственность славянам принесли германские пришельцы со Скандинавского полуострова. Этот тезис вызвал резкую реакцию Михаила Ломоносова. Ломоносов счёл доклад оскорбительным для национального достоинства. По его мнению, столь масштабный политический институт не мог возникнуть за счёт приглашения трёх чужеземцев, а славяне обладали развитой культурой задолго до IX века. Так академическое разногласие сразу приобрело политический и идеологический подтекст, который сопровождал эту тему следующие два с половиной столетия.

Позиция норманистов и их аргументы

Норманская теория опирается на внушительный массив лингвистических, археологических и письменных источников. В конце XVIII века Август Людвиг Шлёцер развил идеи Байера и Миллера, превратив их в стройную научную концепцию. В XIX веке её поддержали ведущие российские историки Николай Карамзин, Сергей Соловьёв и лингвист Алексей Шахматов.

Главные доказательства норманистов распределяются по нескольким направлениям:

• Имена первых русских князей и дружинников имеют прозрачную древнескандинавскую этимологию. Рюрик восходит к Hrorekr, Олег к Helgi, Игорь к Ingvarr, Ольга к Helga. В текстах русско-византийских договоров 911 и 944 годов абсолютное большинство послов и купцов носят скандинавские имена вроде Карлы, Инегельд, Фарлаф, Веремуд и Руальд.
• Византийский император Константин VII Багрянородный в трактате 948 года «Об управлении империей» приводит параллельные названия днепровских порогов на двух языках. Названия «по-славянски» и «по-русски» кардинально различаются, причём так называемые русские названия объясняются исключительно через древнешведский язык.
• Бертинские анналы франкского государства под 839 годом содержат запись о визите ко двору императора Людовика I Благочестивого послов от византийского императора Теофила. С ними прибыли люди, называвшие себя народом «рос» во главе с правителем, именовавшимся хаканом. Людовик приказал расследовать их происхождение и выяснил, что они принадлежат к свеонам, то есть шведам.
• Слово «русь» филологи связывают с прибалтийско-финским словом Ruotsi, которым финны и эстонцы до сих пор называют Швецию. Сами финны заимствовали эту основу от древнескандинавского корня rods, означавшего гребцов или участников морского похода на гребных судах.

Позиция антинорманистов и поиски иных истоков

Антинорманизм никогда не был монолитным движением. Ломоносов, Степан Гедеонов, Дмитрий Иловайский, а в советское время академик Борис Рыбаков искали корни варягов и термина «русь» в разных географических регионах. Ломоносов доказывал родство варягов с прибалтийскими славянами, полабами, лютичами и ободритами, жившими по южному побережью Балтийского моря на территории современной северо-восточной Германии.

Антинорманисты выдвигают собственные контраргументы против скандинавского присутствия:

• В южнобалтийском регионе существовало славянское племя вагров, чьё имя созвучно летописным варягам, а крупнейший торговый центр племени ободритов назывался Рерик, что перекликается с именем летописного князя.
• Южная или автохтонная гипотеза связывает этноним «русь» с гидронимами Среднего Поднепровья, в частности с рекой Рось, притоком Днепра, вокруг которой формировался племенной союз полян.
• Древнерусский язык не сохранил масштабных пластов скандинавской лексики. В текстах летописей и берестяных грамот насчитывается пара десятков германских заимствований административного и торгового характера, таких как «тиун», «вира», «гридь», «ябедняк», тогда как при колонизации язык завоевателей оставляет глубокий след.
• Письменные источники восточных географов Ибн Хордадбеха и Ибн Русте нередко разделяют славян и русов по обычаям, однако описывают русов как народ оседлый или торгующий в славянских землях без упоминания скандинавских фиордов.

Данные современной археологии

Во второй половине XX и начале XXI века в спор вмешалась масштабная полевая археология. Раскопки в Старой Ладоге, Рюриковом городище под Новгородом, Гнёздове под Смоленском, Тимерёве под Ярославлем показали колоссальный объём скандинавских древностей IX–X веков. В этих узловых пунктах торговых путей археологи находят женские скандинавские фибулы-черепахи, железные гривны с молоточками Тора, рунические надписи на костях и деревянных бирках, а также захоронения в ладьях по обряду викингов.

Женские украшения имеют здесь решающее значение. Наёмные воины-мужчины могли служить кому угодно, но наличие характерных скандинавских женских костюмных комплексов доказывает долговременное проживание скандинавских семейных кланов в ключевых городах ранней Руси. При этом Ладога возникла около 753 года как смешанное торгово-ремесленное поселение, где скандинавы, финны и славяне сосуществовали с самого основания.

Современный научный консенсус

Историческая наука преодолела крайности обеих теорий. Спор в формулировках XVIII века устарел. Большинство историков сходятся в том, что этнически варяги летописи были скандинавами, сформировавшими корпоративную воинскую субкультуру на торговых магистралях Восточной Европы. В эту среду постепенно вливались балты, славяне и финно-угры.

В то же время притязания крайнего норманизма на то, что скандинавы создали славянскую культуру и государственность, отвергнуты. Варяжские князья выполняли роль военной элиты и нейтральных третейских судей между соперничавшими местными группировками. В течение двух или трёх поколений скандинавская верхушка полностью ассимилировалась славянским большинством, приняла местный язык и обычаи, о чём свидетельствует чисто славянское имя внука Рюрика — Святослава Игоревича.